По свидетельству знающих людей, Тимофеев, приговоренный к смертной казни, был последним расстрелянным по приговору суда в Украине.

Незадолго до казни Тимофеева, и сразу после нее, действовал мораторий на исполнение смертных приговоров, а казнь и вовсе в Украине отменили, заменив пожизненным заключением. Ряд приговоренных к расстрелу из-за этого остались жить и отбывают пожизненное. Но Тимофееву, можно сказать, не повезло. Впрочем, по информации, ему «помогли» в этом невезении судьи разных рангов. Кассацию без обычных проволочек направили в Верховный суд, неформально же попросили там тоже дело не волокитить, ибо все уже знали, что вот-вот введут мораторий. А такого зверя, по выражению одного из судей, нельзя было оставлять в живых. И в августе 1996 года Тимофеева «исполнили» в Лукьяновской тюрьме (СИЗО № 1) Киева.

Где казнили. Официальная статистика казней, как все другое, к этому относящееся, до сих пор засекречено, ибо отнесено законом к гостайне. Однако наш источник рассказал, что «исполняли» для киевского и ряда близлежащих регионов именно на Лукьяновке (хотя официально это всегда отрицалось), для других регионов расстрел производился в СИЗО Днепропетровска. Больше в Украине мест исполнения смертных приговоров не было. Стреляли в затылок из пистолета в специальной камере, присутствовали обязательно прокурор, наблюдавший за соблюдением закона, и врач, фиксировавший смерть. Потом тело перевозилось на спецучасток кладбища (якобы Берковецкого в Киеве), где захоранивалось под номером. А после Тимофеева, говорит источник, уже никого не казнили, чтобы не «нарываться» на неприятности с Советом Европы.

Был кривобоком. Анатолий Тимофеев никогда не был законопослушным человеком. Родившись в 1960 году под фамилией Кривобок в Березани Барышевского района Киевской области, он там и жил, там, кстати, (и рядом) совершил немало своих преступлений. Первый раз его судили в 1981 году, получил три года, второй раз, в 1983 году сел уже на 7 лет. Оба раза — за кражу. Причем «семилетку» отсидел до «звонка», вышел на свободу в июле 1990 года. И в этом же 1990 году, только в октябре, женился. Причем, видимо, чтобы избавиться от уголовного «следа», взял фамилию жены и стал Тимофеевым. Однако работать он и не думал, а продолжил свои криминальные похождения. Но, проведя почти 10 лет на зоне, озлобился и решил больше свидетелей не оставлять, еще раз в колонию не хотелось… Так появился серийный убийца Анатолий Тимофеев.

Форточник. Первое убийство он совершил 11 сентября 1991 года в Броварах под Киевом. Маленький ростом, но жилистый, с очень сильными руками, Тимофеев легко проникал в дома через форточку, щель в сенях и пр. Вот и в тот день он забрался в дом на улице Челюскинцев, где жила старушка по фамилии Щербак. Только начал шарить по полкам, как неожиданно в дом вернулась хозяйка. Тимофеев спрятался, стал прислушиваться. Тимофеев выбрался из укрытия, на кухне нашел металлический пестик (которым в ступе толкли зерна), подкрался к хозяйке и оглушил ее железякой. Но в живых не оставил, так как еще ничего не нашел. Снял с себя ремень и задушил несчастную женщину. А потом не спеша перевернул все в доме вверх ногами (это, кстати, был его фирменный «почерк», оставлять после себя в домах ограбленных полный кавардак), нашел немного денег и золотые украшения, забрал их. А чтобы окончательно замести следы, поджег дом!

Затем маньяк относительно надолго затаился. И в очередной раз попытался лишить жизни человека только спустя больше года — 20 апреля 1992 года. На этот раз он орудовал в селе Пристромы Переяслав-Хмельницкого района. Первый раз в тот день «пошел на дело» в 9:00, залез в пустую хату (он всегда отслеживал, чтобы хозяева куда-либо вышли), ничего ценного не нашел. Через полчаса снова влез в другую хату, и опять пусто! В 11:00 он обокрал третий дом, взял немного денег и 20 шерстяных платков. Но не успокоился, и село не покинул. В 17:00 влез в хату, где одиноко жила пожилая женщина Бобровник. На свою беду, она неожиданно для Тимофеева вернулась, и он не нашел ничего лучшего, как дубасить ее кухонной доской по голове. Хозяйка упала, вроде бы замертво. Тимофеев не проверил, жива ли она (впредь он таких «проколов» не допускал), забрал все ценное и скрылся. Однако Бобровник выжила и потом в суде давала показания. По ее словам, Тимофеев бил ее доской, пока та не разлетелась на части. Сама женщина от последнего удара упала и ударилась головой о трубу отопления, потеряла сознание. Маньяк счел ее мертвой и стал шарить по хате. Когда уходил, еще и запер дверь снаружи (он всегда или поджигал дом, или запирал дверь, чтобы подольше никто не вошел и не нашел тело). Бобровник очнулась, но через дверь выйти не получилось, тогда она разбила окно и стала звать на помощь…

Считая, что ему уже два убийства сошли с рук, Тимофеев уверовал в безнаказанность и активизировался. Уже через неделю, 28 апреля, он привез несчастье в село Корнеевку Барышевского района. В полдень влез в дом престарелой Сухомлин. Дальше сценарий разворачивался стандартно: неожиданно в дом вернулась хозяйка, Тимофеев решил ее убить. Для этого взял в кладовой топор, обернул его материей (чтобы не забрызгаться), нанес несколько ударов по голове, а затем задушил, смастерив петлю из каких-то тряпок. Потом поджег дом и скрылся…

С каждым новым злодеянием маньяк наглел, упиваясь безнаказанностью. Даже свидетелей со стороны бояться перестал. Характерный эпизод — 14 августа 1992 года в селе Зеленьки Мироновского района Киевщины. Там он с утра совершил две кражи, однако добычей остался неудовлетворен, потому полез третий раз. Тут его приметили сельчане, даже погнались за злодеем, однако он удрал. Но из села не уехал! Побродил в окрестностях и залез в четвертую хату. Там, как водится, его застала неожиданно вернувшаяся хозяйка. Она успела выскочить во двор, голося: «Воры!». Но это не смутило убийцу. Он выбежал вслед за несчастной, накинул на нее петлю и потащил в дом. Там задушил, методично обшарил все, нашел спрятанные деньги и спокойно покинул хату (правда, в пылу борьбы потерял там кое-какие свои документы)… Соседи так и не среагировали на происшедшее. А Тимофеев, резонно опасаясь, что сыщики выйдут на него, из-за утерянных документов, сменил регион и стал совершать преступления на Винничине.

Мораторий на исполнение смертных приговоров впервые начал действовать в Украине в 1995 году, незадолго до вступления нашей страны в Совет Европы. Однако через несколько месяцев смертные приговоры снова продолжили выполнять, придя к выводу, что решение о моратории было принято без соблюдения надлежащей процедуры (именно в этот период и расстреляли Анатолия Тимофеева). Такое положение вещей могло привести к исключению Украины из Совета Европы, потому с конца 1996 года мораторий на исполнение смертных приговоров вновь начал действовать, и с тех пор на Украине уже никого не казнили. 30 декабря 1999 года Конституционный суд признал, что смертная казнь противоречит Конституции, чем окончательно закрыл путь к ее восстановлению. В связи с этим в 2000 году Верховная рада внесла изменения в Уголовный кодекс, которыми окончательно изъяла понятие «смертная казнь» из официального списка уголовных наказаний Украины.

В конце лета 1992 года Тимофеев почувствовал, что милиция все же вышла на его след, кольцо сжимается. И он уехал в Россию, где в селе Воскресенка Медынского района Калужской области жили его жена и теща. Несколько дней пожил спокойно, осмотрелся, слежки не почуял и вернулся к своим злодействам. И начал сразу с двойного убийства. В городе Апрелевка (столичный регион) из электрички увидел неподалеку частный дом, во дворе пожилая женщина ощипывала курицу. Убийца тихонько проскользнул в хату. А там на кровати лежала еще одна старушка. Изверг особо не раздумывал, решил убить обеих, а потом спокойно обокрасть жилище. Вновь вернулся во двор, накинул петлю на 73-летнюю Зубакову, задушил, а тело спрятал в огороде. Затем вошел в дом и задушил 82-летнюю сестру хозяйки. И спокойно перерыл вещи, забрал все ценное.

Следующее убийство изверг совершил совсем недалеко от своего местожительства, в Медыне. 11 сентября он задушил там хозяйку дома и взял аж 1 бутылку водки.

Последнюю серию преступлений маньяк совершил в Малоярославце под Москвой. Он как взбесился (возможно, чувствуя свой конец): трижды залезал там в дома, но ничего существенного не нашел. В четвертый раз, по обычной его чудовищной схеме, задушил вернувшуюся хозяйку и забрал 4 бутылки водки. И на этом не успокоился, полез 5-й раз. Поначалу ему показалось, что в доме пусто. Но потом в дальней комнате обнаружил спавшего 88-летнего Былинина. Маньяк уже в таких случаях не раздумывал, сразу задушил деда. Но тут вернулась его 83-летняя жена, у которой тоже не оставалось шансов на жизнь.

В этом доме Тимофеев взял немного золота, и это была его последняя добыча. Его приметы уже были известны как по описаниям из Украины, так и по словам российских свидетелей (убийцу ведь видели, и не раз, на улицах вблизи ограбленных домов). И 19 сентября 1992 года Тимофеева задержали на станции метро «Киевская» в Москве. Он особо не отпирался, рассказал все российским следователям, после чего его этапировали в Украину. 28 сентября он уже давал показания следователям в Барышевке. В частности, рассказал о нескольких преступлениях, в том числе убийствах, о которых следствие даже не знало. Например, по двойному убийству в Малоярославце местные «пинкертоны» даже дела не возбуждали, списали задушенных стариков как… умерших своей смертью! Поведал он следователю и о том, что места «схронов» в хатах отыскивал буквально за несколько минут, так как старики все прятали ценности практически одинаково (чаще всего между бельем, под матрацем и в банках с крупами). Убивал, чтобы не оставлять свидетелей. После каждого убийства свою одежду сжигал, а вещи продавал случайным людям. Когда Тимофеев попался, милиция, которую не раз ругали за то, что долго не могла изловить маньяка, попробовала «списать» на него еще ряд убийств (кроме тех, в которых Тимофеев признался сам). Но суд, рассмотрев эти эпизоды, не счел доказательства убедительными, и вменять преступления не стал. Мотив: подсудимый назвал только те фактические сведения, которые «к этому времени уже были известны следственным органам». То есть на следствии Тимофееву просто «вложили в уста» обстоятельства нераскрытых преступлений, посулили поблажки в тюрьме, он и признал.

Но и признанных судом и самим Тимофеевым 13 убийств Фемиде хватило, чтобы признать его особо опасным рецидивистом (причем убийства престарелых по закону являются отягчающим обстоятельством). В итоге он был приговорен к высшей мере наказания — смертной казни через расстрел. Кассацию маньяка рассматривал Верховный суд, в удовлетворении ее отказал. Отказала и последняя инстанция — президент Украины. И, как сообщил информированный источник, через несколько дней приговор исполнили в Лукьяновской тюрьме — последний расстрел в новой истории Украины.

В своей кассационной жалобе в Верховный суд Украины Анатолий Тимофеев объяснял свои чудовищные преступления тяжелым детством, избиениями в спецшколе для трудных подростков, жестокостью заключенных и персонала колоний, где позже дважды отбывал наказание. Мол, после этого всего он озлобился и стал «Змеем Горынычем», а убивал лишь потому, что боялся оставлять свидетелей, дабы больше никогда не попасть в колонию. Ниже — краткое содержание его жалобы в ВСУ (орфография исправлена).

«Я до сих пор не могу понять, как мне удалось выжить и освободиться (из колонии. — Авт.), но я все же выжил и освободился. И я не могу себе представить, сколько во мне было злости, когда я освободился, родные сразу заметили, что я не такой, как был, и часто мне говорили: ты, Толя, стал такой злой, как Змей Горыныч, а какой я должен был стать после жестоких испытаний, что я пережил. Бывало, после побоев я не поднимался с постели две недели, в связи с чем и не выходил на работу, но администрация, несмотря на меня больного, наказывала и сажала в ШИЗО за отказ работать и пререкания…

У меня было детство тяжелое… Когда мне было 12 лет, комиссия для несовершеннолетних направила в спецшколу в г. Жмеринку, вот там-то я и познал жестокость… Вы представляете, 30—35 человек бьют одного-двух, и вот так 2 года… Я раза бежал и меня оба раза ловили и избивали. Когда вернулся домой, то на меня все смотрели, как на волка, меня начали бояться не только дети, но и учителя… Я был злой на весь мир, начал из дома убегать, воровать. Впоследствии воровство вошло в привычку, я и дня не мог прожить, чтобы что-то не украсть. Так я попал на скамью подсудимых первый раз в 1981 году, меня осудили к 3 годам общего режима. И вот тогда у меня в жизни все перевернулось, я хотел жениться в 1981 году, но, к сожалению, не суждено было… Когда освободился в 1990 году (после второй судимости. — Авт.), то не думал, что в ближайшее время лишу кого-то жизни, до сих пор еще не могу с этим смириться, самому не верится, что все это я совершил… Милиция и та не могла поверить, они меня хорошо знали, органы не могли поверить, что я мог убить человека, в милиции были разговоры, что, мол, могли от него все ожидать, но только не убийство. То, что я пережил в местах лишения свободы за 9 лет, и побудило во мне такую жестокость… Почему я на это пошел, потому что боялся возврата опять к жизни в колонии, вот тогда первый раз, когда убил, и оно не раскрылось органами ВД, я был рад тому, но все-таки заставил себя остановиться. Потом, через некоторое время, я опять начал убивать… Ну а потом, впоследствии, когда меня заставали хозяева в домах, я их убивал, чтобы меня не опознали при случае, этим я страховался, что на меня милиция не выйдет, так как свидетелей нет и следов моих тоже нет. Почему долгое время, более двух лет, органы ВД не могли выйти на мой след… Они мне только тогда стали предъявлять мои отпечатки пальцев, когда меня поймали и когда я сам начал во всем признаваться. О большинстве преступлений было мною заявлено, о которых органам было еще не известно о них. А поначалу я подозревался только в одном эпизоде кражи и убийства, за что был объявлен в розыск. Этот эпизод был в селе Зеленьки Мироновского района, где я утерял документы. По некоторым эпизодам откуда-то появились свидетели, и мне кажется, что они либо газет насмотрелись, либо им милиция подсказала…

Я подавал ходатайство о замене мне защитника и прокурора, но суд во внимание не взял… Прокурор на всех процессах спал, а когда спросил свои вопросы, то они были не к месту, судьи пожимали плечами от его реплик. С адвокатом я вообще не разговаривал, я не знаю, кто мне такого защитника навязал. 

Судья Высшего специализированного суда Украины по рассмотрению гражданских и уголовных дел Лолита Романец в свое время работала в Апелляционном суде Киевской области и была одной из двоих профессиональных судей (были еще народные заседатели), которые в 1995 году вынесли расстрельный приговор Анатолию Тимофееву. По просьбе Лолита Анатольевна вспомнила то давнее дело.

— Кривобок-Тимофеев (фамилию жены он, по его словам, взял, желая начать новую жизнь после многих лет заключения) в ходе суда вел себя очень спокойно, даже равнодушно. Внешне это был маленький, худенький, абсолютно незаметный человек. Замечено, что, как правило, серийные убийцы и бывают такими, ничем не выделяющимися из толпы людьми. Увидишь такого — и не запомнишь… Тимофеев был вменяемым, психически здоровым, но очень скрытным, малоразговорчивым. На вопросы отвечал четко, однако немногословно. Помню, мы его спросили: в течение какого времени вы могли попасть в жилище и найти там то, что вас интересовало? Он ответил: в течение пяти минут! Подсудимый был в какой-то степени психолог и знал, кто, где и что может спрятать.

Тимофеев был очень одиноким, за все время суда никто к нему не приезжал, не навещал. И денег на адвоката у него не было, защитника ему дало государство, по назначению. Нам, судьям, показалось, что защитник работал казенно, без огонька, почти не заявлял ходатайств, не искал активно хоть каких-то аргументов в пользу подзащитного. Да, Тимофеев убийца, это признано судом, но все равно он имел право на более качественную защиту. Это волновало суд.

Расстрельный приговор в итоге Тимофееву мы вынесли единогласно (двое судей и трое народных заседателей), хотя в принципе нужно простое большинство (то есть трое из пятерых). Никто не написал своего особого мнения, отличного от принятого решения, хотя такое право у каждого члена суда есть.