– К нам девушку привезли раздетой, но сверху была наброшена милицейская шинель. Дыхание было поверхностным, она стонала. Состояние ее было крайне тяжелым: ожоговый шок. На шее – небольшая странгуляционная борозда. К вечеру стала говорить, назвала персоналу свои имя и фамилию, место проживания (поселок Луч Жовтневого района). Позже милиция частично ее опросила, – рассказал Владимир Мороз.
Далее заведующий отделением озвучил диагноз Оксаны: ожог 3-б – 4-й степени правой верхней конечности, туловища, нижних конечностей. Особенно сильно обожжены рука, спина, поясница, ягодицы, частично правое бедро и обе стопы. Местами они были прожжены до кости.
Татьяна Суровицкая рассказала, что когда с дочерью произошло страшное, она была в Киеве, где работает.
– Когда я приехала, Оксана была в сознании, она сейчас ест, я ее кормлю. Она поговорила с отцом, который находится в заключении, но хочет получить данные этих уродов. Чтобы с ними на зоне сделали то же самое… Она уже знает, что у нее нет руки, плачет, но говорит, что хочет протез. Я ей пообещала, что у нее он будет – самый лучший… Она три года занималась боксом, моя девочка могла за себя постоять, а сейчас она меня спрашивает: «Мама, как же я теперь, с одной рукой, смогу это делать?»
На вопрос, Оксана ли указала милиции квартиру, где над ней надругались, Татьяна ответила: «Из бара «Рыбка» ее вели уже в помутненном сознании. Я уверена, что ей уже там что-то подсыпали. Иначе как от 20 граммов водки она отключилась? В этом баре она отдыхала часто, ее знают официанты, а милиция воспользовалась данными камер видеонаблюдения, которые были там установлены».
