Известный украинский художник Рустам Мирзоев впервые представляет свой проект для киевской галереи «Цех» в Николаеве. На своих предыдущих «цеховых» выставках «Фотогеничная живопись» (2006), «Укрночь» (2008), а также «Чорні ляльки» (2008), прошедшей в Санкт-Петербурге, он представлял живописные работы, в которых обманчиво простые образы раскрывали темы пустотности, деантропологизации и антигламура, сообщает МедиаИнфо.
Новый живописный цикл Рустама Мирзоева под инфантильным названием «Не буди папу» – это изображения с персонажами-игрушками, которые имитируют существование в некоем плоскостно-упрощенном мире. Антропоморфные и звероподобные, они совершают переходы через условную геометризированную или орнаментально-цветочную пустыню, двигаясь вглубь или параллельно плоскости холста, замирая в центре. Чаще всего условное пространство их обитания сводится к противопоставлению горизонтальной плоскости-«пола» и замыкающей стены, создавая таким образом ощущение клаустрофобической замкнутости. Этому способствует и то, что отсутствие цвета в черном фоне, способное (как известно из опыта модернизма) передать космическую глубину, теряет это качество из-за орнаментальных или схематических изображений, «засоряющих» взгляд, превращающих «небо над горизонтом» в непроницаемую стенку-фон.
Сами персонажи, несомненно, списаны с детских игрушек и настольных статуэток – пупсы, мишки, свинки, микки-маусы, в которых подчеркнут их изначально кустарный характер. Грубость соединения отдельных составляющих деталей выявлена обобщенной живописью; многие существа выглядят так, что имеют двойственную природу – то ли кукла копирует человека, то ли человек сконструирован как кукла.
Игрушечный народ в игрушечном пространстве – что может быть более безобидным и милым? Но стоит приглядеться к человекообразию существ Мирзоева, к их подозрительно похожим на человеческие привычки, мимику, движения. Тогда можно обнаружить, что мир детства, ограниченного стенками коробки для игрушек или детской комнаты, – это и есть мир взрослой жизни, определенный условностями и тоже замкнутый и лишенный перспективы (у Мирзоева – в буквальном смысле). Это делокализованное пространство, где спутаны все ориентиры, все является одной субстанцией обманчивого зрелища, зависимого от технологий. Технологии, призванные дать современному человеку ощущение свободы и широты мира, которых он лишен во все более контролируемом социуме, в цикле «Не буди папу» обнаруживают свое истинное назначение – создавать только экранные заставки, неспособные передать иллюзию жизненного пространства.
Как рассказала Оксана Баршинова, жутковатые персонажи Мирзоева – существа из кошмарных снов, ожившие искусственные человеческие и животные подобия, всего лишь призрачные оболочки, но от этого не менее опасные в реалиях сна. Сон, порожденный техногенной глобализированной средой, где действительность насыщается заимствованными из ярких дигитальных картинок инфантильными образами, – это модель современности, в которой человек предпочитает самообман, невзросление, зависимость, а не самостоятельное принятие решений.
Куклы – это образы манипулирования и неопределенности, воплощающие человеческие фобии, прежде всего боязнь будущего и отсутствие четких внутренних ориентиров. В украинских реалиях они приобретают дополнительное значение. Пугающая неопределенность политического будущего, угроза узурпации власти «папами» и отказа от демократического развития определяет актуальность детского дискурса в работах Рустама Мирзоева.
Ни яркие цвета, ни милый игрушечный облик героев цикла «Не буди папу» не способны ввести в заблуждение, – напротив, они особенно ясно выявляют добровольную подмену реальности, совершающуюся в современном общественном сознании.
